Хозяин подошел ко мне и подвел за руки к одному из двух имевшихся в комнате окон. Едва он дотронулся своими пальцами до моей кожи, кровь застыла у меня в жилах: его руки были холоднее льда. Я с трудом сдержал себя, чтобы не оттолкнуть руку старика, но, вспомнив о небытие и об ужасной ежедневной действительности, был готов перенести любое испытание. Старик раздвинул желтые бархатные портьеры. Сначала в сумерках какое-то мгновенье я ничего не видел, кроме бесчетного количества пляшущих вдалеке огоньков. Но вдруг, словно по неуловимому мановению руки старика, яркая, зарница вспыхнула в небе, и я увидел море листьев, покрывавших крыши. Справа зловеще мерцал Гудзон, прямо перед окном простиралось обширное солончаковое болото, усыпанное светлячками. Зарница потухла. На лице старого некроманта заиграла дьявольская улыбка.
- Попробуем еще раз, - прошептал незнакомец. Я был близок к тому, чтобы лишиться чувств и почти сожалел об утраченном современном городе.
- Всемогущий бог, - прошептал я. - Вы можете перенестись в любую эпоху?
Он утвердительно кивнул головой. Я цеплялся за шторы, чтобы не потерять сознание. Хозяин снова сделал неопределенный жест рукой. На небе сверкнул яркий разряд молнии. На этот раз перед нами был Гринвич со стройными рядами маленьких домиков, с зелеными аллеями и цветами. По-прежнему мерцало болото. На окраине городка виднелись силуэты небольших колоколен того, что было когда-то старым Нью-Йорком. У меня перехватило дыхание не столько от поразительного спектакля, сколько от мысли о необыкновенных возможностях хозяина дома. Своим всемогуществом старик внушал мне ужас.