Человек сделал мне знак сесть в кресло рядом с деревянным инкрустированным столиком. Мне казалось, что прежде чем занять место по другую сторону столика, незнакомец на минуту испытал колебание. Но потом, решившись, сиял свои перчатки, широкополую шляпу и плащ и предстал передо мной в довольно театральном костюме эпохи короля Георга: пышное жабо, короткие шелковые штаны, туфли с пряжками, на которые я не обратил внимание во время нашего ночного путешествия. Он сел на стул со спинкой в форме лиры и принялся с пристальным вниманием смотреть мне в лицо. Теперь без своей шляпы он выглядел глубоким стариком. Возможно его поразительное долголетие стало причиной внезапно появившегося у меня страха. Он заговорил мягким, тихим голосом и я был вынужден напрягаться, чтобы понять речь старика, но слушал рассказ хозяина, как зачарованный, испытывая одновременно легкое беспокойство.

- Итак, милостивый государь, вы видите перед собой весьма эксцентричного человека, который не считает нужным приносить извинение за свой костюм кому бы то ни было, имеющему современные вкусы. Думая о самых лучших временах, я не испытывал сомнений сохранять ли обычаи той эпохи, костюмы и их фасоны. Эта практика никому не причиняет вреда. Мне посчастливилось сохранить невредимым дом моих предков, несмотря на создание здесь двух городов: сначала Гринвича в 1800, а затем Нью-Йорка в 1830 году.

У нашей семьи было много причин, заставивших нас ревниво охранять это место. И я тоже не нарушил свой долг. Мой предок, живший в этом доме с 1768 года, увлекался многими науками и сделал некоторые открытия, тесно связанные с воздействиями этого места. Поверьте, эти открытия заслуживают того, чтобы их хранили в секрете. Я готов рассказать вам кое-что, но при условии, что вы будете хранить молчание обо всем, что увидите и услышите. Я думаю, что могу довериться моей интуиции на людей, и надеюсь, что мне не представится случай сожалеть о вашей нескромности.

Он замолчал. Я утвердительно кивнул головой и сказал, что нет ничего более отвратительного для моей исстрадавшейся души, чем бесформенное и гигантское чудовище по имени Нью-Йорк. Кем бы ни был хозяин старинного особняка безобидным сумасшедшим или поклонником опасных наук, у меня не было другого выхода, как подчиниться его желанию и удовлетворить возросшее любопытство.